454048, г.Челябинск, ул.Васенко,63
Мы – из огненного детства

Мы – из огненного детства

Живые свидетели военного лихолетья

С каждым днем мы все дальше и дальше уходим от исторических событий Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Выросло не одно поколение людей, которые знают о страшном минувшем лишь по воспоминаниям оставшихся в живых участников и свидетелей того периода. А их, к сожалению, становится все меньше и меньше.

Сегодня даже нам, детям военных лет уже под восемьдесят и больше. И скоро мы останемся единственными живыми свидетелями и военного лихолетья и великой Победы. Нас, детей войны, никто никогда не считал и считать не будет. Говорить о каких-то дополнительных льготах и пособиях нам не приходится: законопроект «О детях войны» обсуждается уже много лет, но так и не принят.
О нас мало говорят и вспоминают. Да мы и не в обиде за это. Нам, особенно тем, кому выпало в лихолетье выживать под оккупацией, и самим не хочется возвращаться памятью в свое детство, опаленное войной, по сути – прошедшее мимо. Но две даты – двадцать второе июня и девятое мая – не отпускают нас из того страшного времени.

Война началась для меня с «черной тарелки» у колхозной конторы, куда собралось много народа. В репродукторе с тревогой и взволнованно говорилось о вероломном нападении на нашу страну фашистской Германии. На импровизированном митинге взрослые эмоционально высказывались о том, что ненавистного немца далеко на советский порог не пустят. Не тут-то было…

Один за другим уходили на фронт мужчины из нашего небольшого села Копно, которое находилось в полста километров от древнего города Полоцка. А с запада на восток каждый день то группами, то в одиночку шли через деревню измученные, раненые, голодные, оборванные солдаты из окружения. Кто-то из них с оглядкой бросал в колхозное жито винтовки, гранаты, противогазы, амуницию, а мы, дети в возрасте от пяти до десяти лет, украдкой таскали это и прятали в сараях от взрослых, что стало впоследствии роковым для некоторых семей.

Фашисты нагрянули в наше село неожиданно. Вселялись в лучшие дома, грабили, отбирали скарб, скот, птицу, хлеб, заготовки на зиму. Молодежь увозили на принудительный труд в свою вотчину. Когда в лесу сформировался партизанский отряд, немцы решили уйти из деревни. Но прежде, собрав вместе всех стариков и детей, они для устрашения повесили тех, у кого было обнаружено оружие в сараях, подожгли хаты и хозяйственные постройки, а нас погнали в другое село.

04 s1200

По пути фашисты подожгли еще одну деревню, жителей которых присоединили к нам, в основном – женщин с детьми. Стариков и инвалидов, которым был не по силам долгий пеший путь, тут же расстреливали. Вечером всех загнали в огромную конюшню в соседнем селе и заперли. Каким-то образом стало известно, что утром нас собираются сжечь. Началась паника. Было очень холодно и страшно.

Когда усилился проливной дождь со шквальным ветром, несколько человек попытались взломать ворота. Им это удалось. Немцев у конюшни не было – то ли они побоялись ненастья, то ли партизан. Все заложники разбежались ночью по ближайшим селам к родственникам или знакомым. Нам, четырем младенцам и двум бабушкам (отец с матерью находились в партизанах), пришлось вместе с другими сельчанами вернуться на пепелище. Жили в землянках. Когда появлялись немцы, убегали в лес.

Терпели голод, холод, болезни. Не было ни соли, ни хлеба, ни керосина, ни лекарств, ни мыла. Одолевали вши и блохи. Не помогала даже полынь. На тесноту не жаловались.
Как в таких условиях выжил мой полугодовалый брат, не знаю. Бабушки всю войну полностью отдавали себя нам. К сожалению, обе они скончались в один день от тифа в госпитале после освобождения.

04 s1200 2

* * *

За три года оккупации нам пришлось «сменить» в целях выживания не одну деревню. Однако немцы доставали везде. Особенно бомбежками. Они часто прибегали к ним под предлогом уничтожения партизан. Мы прятались в погребах, подпольях, вырытых лазах, в лесу. Но там было страшнее всего. Бомбы как раз и падали по большей части в лесной массив. Помнится, как соседнюю деревню Званое немецкие самолеты бомбили наиболее ожесточенно. Она пылала в зловещем огне, покрытым черным дымом. Погибли почти все, кто там находился.

После продолжительных мытарств мы очутились в крупном в ту пору поселке Труды. Там находилась немецкая комендатура и гарнизон, зато не было бомбежек. Но это не облегчало участь людей. Фашисты каждый день заходили в жилища и под дулом автоматов требовали «млеко, яйки, шпик, шнапс». Попробуй что-либо утаить: тут же расстреливали. Нередко практиковали показательные расстрелы. Так было не раз. Собрали однажды всех жителей и на глазах у них расстреляли из пулеметов восемнадцать молодых парней по 16-17 лет, чтобы те не ушли в партизаны. Бабушки в такие моменты прятали нас под полами своих пальто, чтоб мы не видели страшных злодеяний.

Особенно зверствовали немцы по отношению к евреям. В Трудах их жило 76 человек, которые не успели уйти на восток. В первых числах февраля 1942 года их собрали в один дом, отняли все имущество и ценности в обмен на свободу, а затем расстреливали по два человека у вырытой могилы. Малолетних детей пьяные фашисты подкидывали и расстреливали на лету, а некоторых, подбрасывая, насаждали на штыки. Об этом рассказывали после войны очевидцы. Это зафиксировано и в документах зонального архива города Полоцка.
Сегодня в Трудах создан мемориальный комплекс в память о погибших земляках и тех, кто освобождал деревню от оккупантов. Есть и памятник расстрелянным евреям, а также летчику Александру Мамкину, спасшему из-под носа у фашистов три десятка детсадовских детей, посадившему самолет на своей территории, но скончавшемуся тут же от ран.

04 1553602612 detivojnynju

* * *

Зверства оккупантов не обходились без помощи полицаев. Некоторые из них проявляли особое усердие в служении новой власти. В числе тех, кто расстреливал евреев с немцами, выделялся эстонец Лейбург. Но не менее старательным был и местный полицай Парамонов. Он выдавал комендатуре партийных активистов, подпольщиков, партизан и молодежь, скрывавшуюся от угона в Германию. По его наводке фашисты схватили и моего отца – председателя местного сельсовета - при ночном посещении деревни. Его спасла восемнадцатилетняя девушка Юля – бывшая активная комсомолка.
В конце двадцатых годов прошлого столетия в поселке построили стеклозавод «Труд» по выпуску стеклотары и оконного стекла. Специалиста пригласили из Германии. Семья прижилась среди белорусов. Но когда в тридцатых годах завод сгорел, отца и мать Юли расстреляли, как вредителей. В послевоенное время выяснилось, что они не виновны. Девушку приютила и воспитала одна бездетная чета. Немцы взяли соотечественницу переводчицей в комендатуру, так как она хорошо знала немецкий язык.

После первого допроса моего отца Юля организовала ему побег к партизанам. Благодаря ей, еще сорок человек избежали смерти. Отважная девушка постоянно передавала партизанам сведения о прибытии на ближайшую железнодорожную станцию Дретунь вражеских эшелонов, которые затем подрывали народные мстители, о планах гитлеровцев местного гарнизона. Предатель выдал патриотку. Она была расстреляна на виду у всей деревни. Самого Парамонова поймали сразу после нашего освобождения и публично казнили на краю болота.

Как рассказывал мне через двадцать лет после войны командир 3-й Белорусской партизанской бригады А.Я. Марченко, девушку несколько раз пытались представить к высокой правительственной награде. Отказали – немка. Вот такие были времена.

* * *

Вспоминая те страшные годы, не могу не обмолвиться об Освейской трагедии, произошедшей в феврале-марте 1943 года, о которой впервые тогда поведал всему миру известный писатель Алексей Толстой. Этот районный центр находился от нас на расстоянии около ста километров, поэтому эхо той беды мгновенно донеслось и в наши края. Фашисты сожгли все 183 деревни района, часть из них вместе с людьми. Было расстреляно свыше 11000 человек, 14000 тысяч угнано в Германию. Здесь активно действовали в содружестве русские, белорусские и латышские партизаны, из-за чего так зверствовали фашисты. Они называли партизанскую территорию «красным бельмом» - столько неприятностей она им доставляла.

Свою извращенно-издевательскую операцию под романтичным названием «Зимнее волшебство» они организовали в треугольнике Себеж – Освея - Полоцк. Первой каратели уничтожили деревню Росица, несмотря на то, что партизан там не оказалось. 206 жителей села были расстреляны карателями прямо в домах. Трупы покрывали соломой или сеном и там же сжигали. Практиковали они и «метод разминирования дорог и полей с помощью местного населения» - людей под дулами автоматов гнали на мины.

Зафиксированы факты и более изощренных издевательств фашистов над жертвами Освейщины. Так в деревне Беляны восьмилетнему мальчику вырезали звезды на груди, спине и бросили в огонь. Семилетнюю девочку из этой же семьи зарезали ножом, полуторагодовалому мальчику разбили голову. В Освейском районе при экзекуции детей всех возрастов бросали живых в огонь, на спинах вырезали ремни и звезды, выламывали руки Мне приходилось не раз бывать в шестидесятые годы в Освее и слышать новые рассказы свидетелей и очевидцев той давней трагедии:

…В деревне Кохановичи грудных детей каратели распяли на заборах.

…В деревне Росица одна женщина вырвалась из сарая и побежала. Ее догнали, подняли на штыки и бросили в огонь.

…В деревню Юзефово фашистские изверги согнали людей из окрестных сел, часть сожгли, а большинство расстреливали и топили в реке Свольна.

Отголоски Освейской трагедии нервировали и страшили нас еще больше, чем само пребывание немцев в деревне. Вскоре началось освобождение нашей территории от захватчиков. Недалеко от села располагался штаб 1-го Прибалтийского фронта под командованием известного полководца И.Х.Баграмяна, и немцы старались его уничтожить. Бомбы снова сыпались на нас. В целях безопасности жителей прифронтовых сел эвакуировали в июле 1944 года временно на Смоленщину. На станции Великие Луки наш эшелон попал под массированную бомбежку с воинскими составами. Все они были разбиты полностью. Мы уцелели, хотя большинство платформ и теплушек с детьми и стариками сгорели.

Смерть подстерегала нас и после войны. Многие места еще не успели разминировать, в результате чего подрывались и люди, и скот. Вокруг деревень на деревьях и кустарниках висело немало соблазнов в виде карманных часов, зажигалок, сигаретных пачек, портсигаров и т.п. При малейшем прикосновении к ним они взрывались.

Помнится случай, когда через пять лет по окончании войны при перепахивании школьного участка трактор вывернул лемехом несколько немецких гранат. Один из пятиклассников в шутку замахнулся ими на своих друзей. В результате сам остался без руки, два мальчика погибли.

05 s1200 1

* * *

Можно много и долго рассказывать о жутком военном времени, о пережитых больших испытаниях, о трудовом подвиге взрослых и детей в тылу, о восстановительном периоде разрушенного войной хозяйства. Нельзя забыть потери, которые она принесла, причинив людям горе, гибель родных, близких, друзей, знакомых. А сколько покалеченных и без вести пропавших осталось на земле! О них скорбят и поныне миллионы матерей, вдов, сирот…

И, тем не менее, рядом с горечью утрат живут радостное чувство победы, величие подвига мертвых и живых. Я знаю, с каким благоговением относятся к памяти героев в родной Беларуси, у нас на Южном Урале. К сожалению, кое-где их предают забвению, вспоминая лишь по великим датам и праздникам.

Моим детям, внукам и правнуку, как и многомиллионным их сверстникам, не ведомы ужасы войны, и пусть они никогда не окажутся в горниле ее испытаний. Но пусть всегда помнят, знают и уважают тех, кто смело смотрел в глаза смертельной опасности, проявлял боевую доблесть и героизм, делал все от него зависящее на фронте и в тылу, чтобы приблизить час победы, чтобы нынешние поколения людей жили в мире и дружбе. И пусть у новорожденных будет светлое, радостное и счастливое детство, совсем не такое, как наше.

Встречаясь или перезваниваясь с ашинскими участниками войны, которых осталось в живых только двенадцать человек на весь район, я постоянно думаю, а доживут ли они до следующего юбилея или дня Победы? Сумеют ли они выйти хотя бы во двор своего дома, чтобы дать нам шанс, может в последний раз, сказать в их адрес самые добрые и теплые слова, подарить им красные гвоздики и пожать высохшие ладони? Им и этого будет достаточно.

Е.П. Матюшенко,
председатель совета ветеранов
Ашинского муниципального района

 


О нас

logo
ОБЛАСТНОЙ СОВЕТ ВЕТЕРАНОВ

Челябинское региональное отделение Всероссийской общественной организации ветеранов (пенсионеров) войны, труда, Вооруженных Сил и правоохранительных органов

Контакты

454048, г.Челябинск, ул.Васенко,63 тел. 263-51-72; 263-85-05; OCV1966@mail.ru

Новостная рассылка

Подпишитесь на наши новости, что бы быть в курсе последних событий!
ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
1000 максимум символов